В этот момент я поняла, что на меня опять взвалили всю ответственность за принятие решения, но почему я должна была решать всё и за всех? Почему мужчины сами не решали ничего? Чтобы позже можно было за всё спросить с меня? Я взглянула на Мишу: «Скажи, почему ты тогда не пришел? Почему бросил меня, если любил? А, может и не любил вовсе?» Но Миша смотрел на меня влюбленным, томным взглядом, улыбался и молчал. Он так и не ответил на мой вопрос, сказав, что сейчас мы говорим совсем о другом, мы решаем серьезный вопрос и должны поступить так, как будет лучше сыну. В ту минуту мне хотелось услышать от него совсем другие слова, я думала, что он будет отстаивать свое право на отцовство, и мы никак не сможем уговорить его отказаться от сына, а вместо этого Миша спрашивал меня, чего хочу я.
Надев дежурную улыбку, и включив автопилот, мне пришлось сказать банальную фразу, что сыну нужен отец, дружная и полноценная семья и общая фамилия.

В этот момент я поняла, что на меня опять взвалили всю ответственность за принятие решения, но почему я должна была решать всё и за всех? Почему мужчины сами не решали ничего? Чтобы позже можно было за всё спросить с меня? Я взглянула на Мишу: «Скажи, почему ты тогда не пришел? Почему бросил меня, если любил? А, может и не любил вовсе?» Но Миша смотрел на меня влюбленным, томным взглядом, улыбался и молчал. Он так и не ответил на мой вопрос, сказав, что сейчас мы говорим совсем о другом, мы решаем серьезный вопрос и должны поступить так, как будет лучше сыну. В ту минуту мне хотелось услышать от него совсем другие слова, я думала, что он будет отстаивать свое право на отцовство, и мы никак не сможем уговорить его отказаться от сына, а вместо этого Миша спрашивал меня, чего хочу я.

Надев дежурную улыбку, и включив автопилот, мне пришлось сказать банальную фразу, что сыну нужен отец, дружная и полноценная семья и общая фамилия.

Add Your Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*